Рубрики
Разное

Искусно вырезанные камни, кажется, чтобы открыть и флекс в новые каменные скульптуры Хиротоши Ито

Неотесанные камни и нарезают в умных скульптуры Хиротоши Ито (ранее). Японский художник тщательно вырезает от секции естественно-фактурного камня, чтобы создать иллюзию движения или гибкости. Камни появляются, чтобы быть нарезанный столовые ножи, откидной, чтобы выступать в качестве бархатной подкладке кошельки, или распакованные раскрыть рты и миниатюрные миры. Когда Ито не высекая эти непринужденный дизайн, он создает надгробия, памятники и скульптуры, как Ито Каменный магазин. Вы можете оставаться в курсе с искусством Ито через Facebook.

Рубрики
Разное

Ярких импульсов цвет разделенное на городских стенах фрески Яна Kaláb

Января Kaláb (также иногда известный как точка или торты) работ на больших открытых пространствах, чтобы добавить пульсирующими концентрическими окружностями цвета. Чешский художник вырос в Восточной Европе во время Холодной войны, где граффити и стрит-арта были несуществующими. В 1990-х годах, Kaláb проложило путь для сообщества граффити-основатель команды, как закончилась Холодная война и западных влияний приехала в Чехию.

Kaláb работал по всему миру рукоделия абстрактные фигуры, особенно круги, “как навязчивый словарь для бесконечные вариации по глубине, времени и движения. Играя с кругами [приносит] органическое несовершенство и качели в своей работе”, говорится в сообщении на сайте художника. Kaláboften работ на смежных или криволинейных поверхностей для пущего играть между структурой и восприятия в его яркие фрески.

Kaláb также имеет надежную работу, которая показана в галереях, с его первой персональной выставки в 2008 году. Художник самых недавнее шоу “форма & тон” только что закончился в галерее Фабьен Castanier в Майами. Вы можете видеть больше от Kaláb на Instagram и Facebook. (через визуальный корма)

Рубрики
Интернет

Сенсационные находки на реке Сыня


Сенсационные находки на реке Сыня

В середине июня археологи Научного центра изучения Арктики откроют очередной полевой сезон.

В этом году ямальские учёные продолжат комплексные исследования средневекового некрополя «Зелёный Яр», проведут раскопки на памятнике «Ямгорт-I» в Шурышкарском районе в бассейне реки Сыня и археологическую разведку на Полярном Урале: от фактории Лаборовая вверх по течению реки Щучья.

Сенсационные находки археологического памятника «Зелёный Яр» известны во всем мире. Мумифицированные останки людей — мужчин, женщин, детей сегодня изучаются в Тюмени, Москве и Южной Корее. Руководитель исследований научный сотрудник центра изучения Арктики Александр Гусев планирует вернуться на памятник 18 июня. В этом году ученые сделают новый раскоп площадью сто квадратных метров. Он станет продолжением прошлых археологических работ.

 

Фото: vesti-yamal.ru

Ольга и Даниил Тупахины в июле будут работать в Шурышкарском районе на древнем поселении «Ямгорт-I», открытом в 1994 году Натальей Фёдоровой и Евгением Кочеговым. Памятник многослойный. Содержит материалы разных эпох: от энеолита до Средневековья. Ученые намерены вскрыть и изучить остатки жилища полуоседлых рыболовов-охотников эпохи энеолита. Комплексные археологические исследования поселения при помощи современных технологий помогут воссоздать картину материальной и духовной культуры населения бассейна реки Сыня в древности.

 

Фото: vesti-yamal.ru

Археологическая разведка на Полярном Урале будет проведена с целью поиска памятников эпохи Средневековья и изучения путей миграций оленеводов-кочевников. Как пояснил старший научный сотрудник сектора археологии центра Андрей Плеханов, Полярный Урал является условной границей между Большеземельской и Ямальской тундрами. На территории соседнего Ненецкого автономного округа в разное время встречались остатки средневековой керамики, аналогичные тем, что ученые находят на полуострове Ямал. Есть основания предполагать, что у народов, населявших столь обширные территории, существовали тесные социальные и торговые связи. Обнаружение и исследование новых памятников позволит получить новые знания о том, как происходило освоение человеком северных территорий.

Рубрики
Интернет

Сакральный смысл славянского очелья


Сакральный смысл славянского очелья

Очелье – лобная твёрдая повязка (берестяная, лубяная, тканая, металлический обод) для поддержания волос.

Так называли и перед девичьего кокошника («очелыш», «оцёлыш», «очёл»). Очелья носят как женщины, так и мужчины во всех сословиях. У витязей, князей и ведунов на очелье могут располагаться камни, способствующие раскрытию энергетического центра ясновидения и других способностей.

Всем известны славянские головные уборы с птичьей символикой или лунными знаками (рогатые кики). Кстати, кика означает «утка», а пресловутый кокошник —это «петушник» (кокошь — петух). Девушки не носили головных уборов, их заменяла лента-очелье, сделанная из тонкого металла, к которой тоже могли прикрепляться подвески. Подвески, которые прикрепляли к головному убору, называли ряснами — это вертикальные полосы, идущие от кокошника вниз (до груди или даже до пояса). Часто металлические рясны изображали птиц, а в бисерные рясны вплетали «пушки», сделанные из настоящего лебяжьего или гусиного пуха. Рясны собирались из 10—12 бляшек, на которые наносился узор так, что он мог читаться только в вертикальном положении, то есть надеть рясны как ожерелье было нельзя: символы теряли опору. На одних лентах-ряснах изображали крохотные росточки, на других — опыление растений или крест. Некоторые рясны имеют выпуклость на каждой бляшке, отчего создается впечатление, что с головы стекают дождевые струи.Вся славянская одежда обязательно покрывалась магическим охранительным узором.. Древние славяне были очень искусны и в изготовлении различных украшений, которые тоже имели сакральные знаки и служили отнюдь не «предметом роскоши», а в первую очередь были оберегами. Причем интересно здесь то, что мужчины носили оберегов не так много, как женщины, которым как продолжательницам рода требовалась наибольшая защита.

Височные кольца или Усерязь — очень известные у древних славян предметы украшения, которые одновременно с этим являлись оберегами и амулетами. Разнообразия видов височных колец великое множество и найдено не меньше чем лунниц. Височные кольца — это женские украшения, которые вплетались в волосы у висков. Часто их было по несколько штук, число доходило до шести и больше. Находят бронзовые, серебряные, золотые изделия. Часто на колечки нанизывали бусины — янтарные, стеклянные, каменные, а один раз археологам попалась даже вишнёвая косточка. Находят их практически по всему миру, начиная со слоёв времён бронзового века. Некоторые найдены даже при раскопках легендарной Трои. Но самое большое количество было обнаружено на территории древней Руси VIII-XII вв., поэтому именно славянам приписывают особый расцвет подобных украшений. Встречаются как в деревенских курганах, так и в крупных городах.

Украшения в ту пору имели сразу два предназначения. Первое — это красота, и именно поэтому у женщин всегда было намного больше украшений и различных подвесок, колечек, серёжек и т.д., чем у мужчин. К женщине в стародавние времена относились практически с благоговением и совсем иначе, чем в последующий христианский период, где женщину называли нечистым и грязным существом. В древности женщина — это не только роженица, которая должна выносить и вырастить потомков, но и жрица на капищах, ведающая мать, хранительница магии, прообраз Матери Сырой-Земли в человеческом обличье. Второе — это обрядовый и религиозный смысл.

Очелье — височные кольца

В Древней Руси бытовало поверие, что злые духи могут воздействовать на любого человека, если тот не защищён специальными оберегами. Тело всегда защищено рубахой, платьем с вышитыми на них обережными символами, на запястьях рук браслеты, на шее ожерелья, на лбу специальная повязка, а виски, как обнажённое место — лакомый кусок для любого нехорошего проявления Нави — защищался именно такими кольцами. К сожалению, термин, каким именовали эти украшения-обереги в древние времена, не дошёл до наших дней, и их название является лишь определением учёных, что носили их в районе висков. Из некоторых источников (Словарь Даля, церковные списки) мы можем предположить, что височные кольца называли «Усерязь» — ушная украса, серёжка, заушница.

Как уже говорилось, при раскопках найдено большое видовое разнообразие височных колец. Однако самое широкое распространение получили проволочные кольца (вероятнее всего из-за своей дешевизны и простоты изготовления). Также по виду височных колец в древности можно было очень просто отличить представителей разных племён; и положение девушки/женщины в обществе. Проволочные кольца были небольшого диаметра с завёрнутыми в петельки кончиками. Также большое распространение получили головные кольца, на которых крепились подвески в виде виноградной лозы; двух- и трёхбусинные кольца; семилучевые, браслетообразные. Все кольца делятся на несколько видов: проволочные, бусинные, щитковые, лучевые, лопастные.

     Лунничные золотые колты в уборе. @ Жилина Н.В. Русский ювелирный убор 

Семилучевые, как и другие, делятся на несколько подвидов: Височные кольца с гладким щитком или классические, Височные кольца с дужкой на щитке и с пятью зубчиками по верхнему краю щитка, Височные кольца с лучами в виде трилистника и с орнаментированным щитком или Деснинский вид. Лучевые и лопастные украшения являлись литыми.

Щитковые и Ромбощитковые кольца чаще всего находят на территориях расселения Ильменских Словен. Бронзовые кольца, где имеются утолщения в виде ромбов от 2 до 5 штук. Делались из проволоки, которая расковывалась в пластины. С течением времени узоры на щитках менялись и именно это помогло археологам и учёным-историкам определить — как расселялись племена. Часто встречаются ажурные и очень филигранные работы древнеславянских умельцев.

Кудреватые и лунницеобразные (лунничные) височные кольца. Лунницобразные вобрали в себя как элементы кудреватых колец, так и женских украшений, которые именовались Лунницами.

     Женщина вятичей в ленточном уборе с височными кольцами. По материалам курганов вятичей из Подмосковтя, конец XI века — XII век. @ kulturologia.ru

Учёные утверждают, что подобные украшения не являются изначально славянскими. Задолго до этого ими пользовались по всей Европе, в Скандинавии и Византии. Славяне же, иногда сталкиваясь с другими народами, со временем переняли украшения себе. И всё же, височные кольца, которые использовали наши предки, сильно отличаются от колец других народов, так как они придали им особую индивидуальность с учётом своих верований и традиций. К VIII веку эти кольца уже считали типично славянскими украшениями.

     Вятичи и Радимичи. (рис.10) Лучевое височное кольцо VIII-X вв// (рис.11,12) Cемилопастные височные кольца XI — XIII вв. @ kulturologia.ru

В большинстве случаев, как полагают исследователи, височные кольца вплетались в волосы, но также и подвешивались к венчику — девичьему головному убору. Кроме того, из колец составлялись целые ожерелья, которые обрамляли всю голову или же нанизывались на ремешок и опоясывали голову. В случае, когда височные кольца крепились к головному убору, находились они не возле виска, а на уровне ушей и как бы прикрывали их. Кое-где такие изделия даже вставлялись в мочку уха, наподобие серёжек. Интересно и то, как височные кольца носились в зависимости от возраста девушки или женщины. Девочки и девушки-подростки практически не носили колец или носили простенькие, согнутые вручную из проволоки. Повзрослевшие девушки, невесты и зрелые женщины носили самые лучшие кольца у висков, так как именно им требовалась защита от тёмных чар. Пожилые женщины отказывались от колец, видимо в пользу того, что просто передавали их новому поколению.

     Бусинные височные кольца древних славян @ kulturologia.ru

     Бусинные височные кольца в ленточном уборе. Жилина Н.В. Русский ювелирный убор

     Звездчатые колты в уборе. @ Жилина Н.В. Русский ювелирный убор 

В волосы височные кольца вплетались примерно так: волосы расчесывались на прямой пробор от затылка к вискам. После этого с обеих сторон заплетались косички, толщиной примерно в мизинец. Косичка шла от виска за ухо и состояла из трех прядей. В верхнее плетение косы возле виска вплеталось первое кольцо — самое маленькое, чуть ниже — следующее, которое было побольше. Так могли вплести до четырех колец.

     Дутый колт из серебра с чернью, (рис. 29). / Медные колты, (рис. 30-32) @ kulturologia.ru

 

 

Рубрики
Интернет

В Иркутской области найдены человеческие останки, которым 50 тысяч лет


В Иркутской области найдены человеческие останки, которым 50 тысяч лет

Сенсационное открытие совершили иркутские археологи. Учёные обнаружили самые древние на территории Евразии останки человека. Им примерно 50 тысяч лет. Уникальная находка ждала исследователей в Тункинской долине. До этого древнейшими считались останки, найденные в начале прошлого века там же, в Иркутской области, у реки Ангары.

Эти находки претендуют не меньше, чем на мировую сенсацию. Два образца фрагментов костей человека, обнаруженные во время раскопок на археологическом памятнике Туяна, по результатам экспертизы — самые древние останки в иркутском регионе.
 

Находки уже два году путешествуют по лабораториям. На то, чтобы установить их возраст, ушло более полутора лет. Антропологи использовали радиоуглеродный метод. Часть находок со стоянки «Туяна» исследуют в немецком институте Макса Планка. Из-под земли их извлекли еще в 2016 году. Во время экспедиции в Тункинской долине, где археологи исследовали местность на предмет исторической ценности. Здесь собирались строить дорогу. На территории более 5 тысяч квадратных метров были найдены несколько тысяч фрагментов костей, каменных орудий, изделия из топаза и горного хрусталя. При разборе коллекции палеонтологи отметили два фрагмента кости человека. Результаты экспертизы  антропологических остатков поразили.

«Если о костях 30 тысячелетия можно говорить с уверенностью, что это Нomo Sapiens, то о костях 50 тысячелетия надо думать и смотреть. Здесь может быть и неандерталец, и денисовец, и тот же Нomo Sapiens», — рассказал руководитель экспедиции  Евгений Роговской.

До настоящего момента самые древние на данный момент человеческие останки были найдены в Приангарье в начале XX века академиком Герасимовым. Детские погребения, 20 тысяч лет до нашей эры. Если палеогенетические исследования подтвердят, что найденные останки принадлежат человеку «современного» типа, то та кость, которая старше 50 тысяч лет, вообще может оказаться древнейшей находкой Нomo Sapiens на территории Евразии.

Анастасия Мартынова, «ТВ Центр».

 

Рубрики
Интернет

Вантит — город вятичей


Вантит — город вятичей

Вантит — город вятичей (Д.В. Смокотина)

VII–IX вв. в истории Восточной Европы отмечены крайней скудостью письменных сведений. В равной степени это относится, в частности, и к истории знаменитого пути «из варяг в арабы», его маршрутам, проложенным самыми предприимчивыми представителями местных племен, опорным пунктам на этих маршрутах. А между тем именно VII–IX вв. стали временем становления и формирования знаменитого водного торгового пути и были отмечены значимыми изменениями в судьбе населения земель Восточно-Европейской равнины, по которым пролегал торговый путь.

Наиболее достоверную картину расселения племен на протяжении пути «из варяг в арабы» дает Повесть временных лет. И хотя появилась летопись в начале XII в., хронологически описание относят к более раннему времени – ко второй половине I тыс. н.э. Большой вклад в определение принадлежности территории и границ расселения, в частности вятичей, внесли археологи и антропологи.

Ареал вятичей русские летописи связывают с Окой. Повесть временных лет отмечает: «…а Вятъко седе съ родомъ своимъ по Оце, от него же прозвашася вятичи» [1. С. 11]. Таким образом, судя по летописи, территория расселения вятичей охватывала бассейны верхнего и среднего течения Оки. Наиболее аргументированную и подробную картину вятичского расселения дают лишь археологические материалы. Из найденных вещей этнически определяющими являются только семилопастные кольца [2. С. 110]. Таким образом, пределы вятичского племенного региона вырисовываются следующим образом.

Западная граница вятичского ареала сначала шла по водоразделу Оки и Десны. В бассейнах Жиздры и Угры выделяется пограничная полоса, где вятичские курганы сосуществовали с кривичскими. Далее вятичская граница поднималась на север до верховьев Москвы-реки, а потом поворачивала на восток по направлению к верховьям Клязьмы. Правобережье Москвы-реки целиком принадлежало вятичам. Вятичи заходили и на левый берег этой реки, но здесь вместе с вятичскими курганами встречаются и кривичские. Примерно около впадения Учи в Клязьму вятичская граница поворачивала на юго-восток и шла сначала по левобережью Москвы-реки, а потом – Оки. Бассейн верхнего течения Оки целиком был вятичским.

В.В. Седов сделал предположение, что первые группы славян переселились в Волго-Окское междуречье еще в V–VIII вв. [3. С. 148]. На сегодняшний день к VI–VIII вв. специалисты относят первую волну славянской колонизации, когда на территории, занятой финно-угорско-балтским населением, стали проживать славяне. Б.А. Рыбаков на страницах своих сочинений, в том числе и «Мира истории», говорит о племенном союзе вятичей, существовавшем, по его словам, одновременно с «суперсоюзом Русь» [4. С. 69]. А поскольку о Руси академик пишет, по крайней мере, с V–VI вв., надо полагать, в этой фразе заложена такая же хронология вятичского союза. Ю.В. Коваль отмечает, что «первая волна» славянского переселения почти не оставила после себя следов. Она разбилась о безбрежные просторы лесов и рек, смешалась с местным неславянским населением и – исчезла. Новое переселение славян в этот край относят к началу XI в. [5].

Согласно общим контурам, набрасываемым Повестью временных лет, славянская колонизация не захватывает бассейна Дона. Более того, в этнографическом введении Начальной летописи восточнославянская территория как будто ограничена на юго-востоке бассейнами Сейма и Сулы. Повесть временных лет, рассказывая о восточнославянских племенных союзах, не сообщает этнонима верхнедонских славян. Она не знает славян в степях на восток от Днепра и южнее Сулы, расходясь в данном случае с показаниями арабских писателей. Такое разноречие вполне понятно. Составитель летописи жил лет на полтораста позднее, когда расселение славянского населения уже значительно изменилось по сравнению с предыдущими веками. Славянские поселения на Дону были покинуты в конце Х в. По-видимому, переселение славян из этого обжитого края было вызвано набегами кочевников-печенегов. В то время, когда создавалась Повесть временных лет, группы славян на Верхнем Дону уже не было, поэтому ее имя не попало на страницы русских летописей.

Однако уже русские историки второй половины XIX в. полагали, что славянские поселения не ограничивались территорией, указанной в летописи, а достигали верхнего и среднего течения Дона. Высказывались и догадки о племенной принадлежности славян Донского бассейна. Так, П.Г. Голубовский считал их вятичами[6], Д.И. Багалей – северянами [7. С. 13–15], а Н.П. Барсов предполагал вятичско-северянскую колонизацию этих земель[8. С. 77]. А.А. Шахматов высказал предположение, что первоначально вятичи жили на Дону и позднее оттуда расселились на Оку [9. С. 720–723].

Поскольку материальная культура донских славян имеет много общего с культурой верхнеокских вятичей, ряд ученых предполагают, что донское славянское население входило в вятичский племенной союз [3. С. 142; 10. С. 152–158]. Возникновение славянских поселений на Верхнем и Среднем Дону относят ко времени не ранее VIII в. [11. С. 144]. Переселение сюда верхнеокских вятичей, очевидно, было следствием формирования в ту пору Окско-Донского торгового пути.

Вообще, следует отметить, что вятичи, их быт и нравы оставались для летописца terra incognita. До последней четверти XI в. летописи не называют ни одного города в земле вятичей. Автор Повести временных лет не может объяснить читателю, почему вятичи «прозвашася» именно так, а не иначе, а потому пишет по этому поводу: «А Вятко седе с родом своим по Оце, от него прозвашася вятичи» [1. С. 11]. И все же вятичи получили от киевского летописца весьма нелестную характеристику: «яко звери, ядуще все нечисто» [1. С. 13].

Судя по летописным данным, земля вятичей в VIII–XI вв. была целостной восточнославянской территорией. Длительное время вятичи сохраняли свою самостоятельность и обособленность. В 882 г. князь Олег объединил ряд земель во главе с Киевом, создав, таким образом, объединенное Древнерусское государство. Свободолюбивое и воинственное племя вятичей долго и упорно отстаивало независимость от Киева. В том же IX в., согласно Повести временных лет, вятичи платили дань Хазарскому каганату, обеспечивая, таким образом, своего рода поддержку в борьбе с Киевом. Его подданными они продолжали оставаться и в Х в. Освободил их от этой зависимости Святослав. О воинственности вятичей говорится и в былинах об Илье Муромце, в которых переезд богатыря из Мурома в Киев дорогою «прямоезжею» через вятичскую территорию считается одним из его богатырских подвигов [12. С. 67]. С гордостью, как об особом подвиге, говорит о своих походах в эту землю и Владимир Мономах в своем«Поучении», относящемся к концу XI в. [13. С. 54].

Сведения о вятичских землях появляются в арабской географической литературе почти с момента ее возникновения в литературной традиции Арабского халифата. В VIII в. арабскими купцами осваивается очередной маршрут-ответвление от Волжской магистрали. Об этом можно судить по распространению кладов арабского серебра [14. С. 207]. Путь по Оке, протекающей по землям вятичей, стал вторым маршрутом, проложенным купцами, после Волго-Камского «пушного» пути. Именно с формированием окского торгового маршрута связывают волну переселения главным образом верхнеокских вятичей на Верхний и Средний Дон [11. С. 144]. Если обратиться к находкам восточных монет в бассейне р. Оки, то можно отметить, что они отражают несомненное развитие торговли со странами Халифата с 70–80-х гг. VIII в. Однако версия о дублировании маршрутом по Оке волжского отрезка пути, а тем более о его полной замене, представляется несостоятельной. Вероятно, столь позднее признание окско-донского пути можно объяснить не столько поздним проникновением собственно арабских купцов на данный участок балтийско-каспийской торговой магистрали, сколько четкой ориентацией международной торговли в меридиональном направлении с Востока из стран Арабского халифата на север в балтийский регион. По-видимому, Среднее Поднепровье на раннем этапе в сферу торговых интересов купцов торговой магистрали не входило.

Путь по Оке проходил по вятичским землям. На территории вятичей обнаружено 19 монетных кладов IX в. [15. С. 276], происхождение которых обычно связывают с функционированием пути от Болгар (Сувара) по Волге, Оке и Десне к Киеву [16. С. 90–97; 17. С. 189–196; 18. С. 174], т.е. фактически с функционированием днепровского пути, а не пути «из варяг в арабы».

Однако археологические данные не позволяют однозначно сделать подобный вывод.

В настоящее время наиболее обширные сведения о торговом пути «из варяг в арабы», его населении и пунктах исследователи находят в трудах восточных географов. Вот уже более полутора сотен лет они с благодарностью обращаются к письменным источникам восточного происхождения.

Эти сочинения являют собой ценный источник порой не только уникальных, но и неоднозначных сведений о международной торговле, о населении Восточно-Европейской равнины и событиях, с ними связанных. Благодаря сообщениям арабских путешественников стало известно о существовании средневековых городов и поселений, о названиях племен и местностей, маршрутах торговых путей, некоторых сторонах хозяйственной и религиозной жизни населения этого региона.

К сожалению, не все факты, приведенные в сочинениях арабских географов и связанные с Восточной Европой, могут быть сейчас уверенно интерпретированы. Немалую путаницу вносят незначительные на первый взгляд разночтения при переводах разными исследователями одних и тех же отрывков. Но, несмотря на ряд проблем, эти источники при общем состоянии информации о Волжском торговом пути VII–IX вв. представляют большую ценность.

Лучше всего восточные авторы знали гидрографию Восточной Европы – моря и реки, по которым пролегали основные торговые пути того времени. Особого внимания заслуживают сообщения арабских географов об «отдаленных концах» славянских земель и городе Вантит, ставшем одним из спорных вопросов ранней истории восточных славян.

Итак, арабским географам было известно об «отдаленных концах» славянских земель. Об этом повествуют почти все восточные географы. Важно отметить, что для арабского автора IX в. выражение «отдаленные концы» могло означать не только далекий и почти неведомый северо-запад, но и южные районы славянской земли. Могло оно означать и северо-восточный «конец» славянского мира, что более правдоподобно, так как большей частью в восточных сочинениях говорится, что купцы-русы и славяне прибывали из «отдаленных концов славянских земель» вниз по Волге. На границе леса и степи по рекам для торгового обмена с давних времен должны были возникать поселения. Таковы письменные свидетельства арабских географов о торговых связях с северо-восточным «отдаленным концом» славянских земель, а именно, с племенным союзом вятичей, занимавшим бассейн нижнего и среднего течения реки Оки – правого притока Волги [3. С. 147].

Сообщают арабские путешественники и сведения о государственном образовании вятичей (существует мнение, куда более древнем, чем Киевская Русь) [19]. Тексты из сочинения Ибн Русте «ал-Алак ан-нафиса» и из «Худуд ал-алам» анонимного автора сообщают исследователям о некоем славянском городе Вантит (Вабнит). У Ибн Русте читаем: «И между странами печенегов и славян расстояние в 10 дней пути. В самом начале пределов славянских находится город, называемый

Ва. т (Ва. ит). Путь в эту страну идет по степям (пустыням?) и бездорожным землям через ручьи и дремучие леса. Страна славян – ровная и лесистая, и они в ней живут» [20. С. 294]. И в «Худуд ал-алам»: «Вабнит – первый город на востоке(страны славян), и некоторые из его жителей похожи на русов» [20. С. 296].

В своем сочинении «Зайн ал-ахбар» Гардизи сообщает о городе следующие сведения: «И на крайних пределах славянских есть город, называемый Вантит… И страна славян ровная, изобилует деревьями, и они живут большей частью среди деревьев» [20. С. 296]. Известно, что окские леса славились своей непроходимостью. Так, когда в 1066 г. гордые и непокорные вятичи в очередной раз поднимаются против Киева, на их усмирение идет Владимир Мономах. Однако первые его два похода окончились ничем. Дружина прошла сквозь леса, так и не встретив неприятеля. Арабы дают описание быта славян и природы страны Вантит, которое не оставляет сомнений в отождествлении Вантита и земли вятичей.

Попытки исследователей интерпретировать сведения, сообщаемые арабским автором, и обозначить месторасположение упоминаемого в источниках Вантита (Вабнита) породили широкий спектр мнений. Справедливости ради следует отметить, что ни один автор не говорит конкретно о месторасположении Вантита, ограничиваясь общими сведениями. Вероятно, это свидетельствует о том, что иноземцам путь в Вантит, за редким исключением, был заказан.

Еще в XIX в. А. Я. Гаркави высказался за отождествление города с Киевом [21. С. 264]. А.П. Новосельцев придерживается этой же точки зрения и поясняет, что «сохранившиеся варианты арабского написания этого города вполне могут быть искаженным названием Киева» [20. С. 300]. Следует, однако, помнить, что речь идет о «крае» славянских земель, т.е. о «крайнем» племенном союзе. А город Вабнит – «первый город на востоке (страны славян)». Этого никак нельзя сказать о Киеве – центре полян, – отождествляемом многими (если не большинством) исследователями с Куйабой – городом, «ближайшим к мусульманам» [20. С. 317], но по сравнению с ас-Славийей и ал-Арсанией, а не из всех славянских городов.

Гипотеза об отождествлении Ва . т — Вантит с племенем вятичей была выдвинута Ф. Вестбергом [20. С. 300] и поддержана такими крупными исследователями, как В.Ф. Минорский и Т. Левицкий. Однако А.П. Новосельцеву эта гипотеза кажется неубедительной. Как отмечает исследователь, «весьма странно, что арабские авторы IX в. из всех восточнославянских племен и объединений отметили только едва ли не наиболее отсталое, которое даже русская летопись XII в. считала самым слаборазвитым из всех славянских племен» [20. С. 300]. Действительно, Нестор описывает нравы и обычаи вятичей следующим образом: «Радимичи, вятичи, северяне имели одинаковый обычай: жили в лесах, как звери, ели все нечистое, срамословье было у них пред отцами и снохами; браков не было у них, но были игрища между селами. Сходились на игрища, на плясанья и на все бесовские игрища и тут умыкали себе жен, с которою кто сговаривался; имели по две и по три жены» и так далее. Впрочем, следующая фраза вполне объясняет столь неприязненно-критический тон летописца-монаха: «Этих же обычаев держались кривичи и другие язычники, не зная закона Божья, но сами себе творя закон» [1. С. 14]. Следует помнить, что было это писано не позднее 1110 г., когда в Киевской Руси уже прочно утвердилось православие и церковники с праведным гневом обличали своих сородичей-язычников, погрязших в невежестве. В 1166 г. новгородский архиепископ Илья говорил своим священникам, что «земля наша недавно крещена», и вспоминал, как очевидец, «первых попов». Где-то в это же время «Слово к невеждам о посте» упоминает в ряду нехристианских народов, кроме булгар и половцев, вятичей и словен-новгородцев [22. С. 99]. Таким образом, нет оснований видеть в вятичах дремучий и невежественный народ и отказывать им в уровне культуры, приемлемой для того времени, а также в предприимчивости, которую они не могли не проявить, занимая значимые позиции на пути «из варяг в арабы».

А.П. Новосельцев подчеркивает, что «…во всех текстах ясно указано, что под названием Ва . т и т.д. подразумевается именно город, а не народ и не племя» [20]. И еще: «и, дающие довольно разные формы написания этого названия, единодушны в том, что речь идет о городе, а не о племени или народе, территории и т. д. По этому и другим мотивам отождествлять его с землей вятичей, где к тому же в IX в. не было городов, оснований нет» [23].

Впрочем, тот факт, что летописец, не скрывающий своей нелюбви к вятичам и упорно занижающий уровень их развития, не отмечает ни одного города на вятичской территории, совсем не свидетельствует об их отсутствии. А потому не противоречит свидетельствам того, что на земле самого восточного из славянских племен – вятичей – располагался «Вабнит – первый город на востоке (страны славян)» (на востоке, а не на юге, где находится Киев– Куйаба).

Однако А.П. Новосельцев непоследователен. Тот же «Худуд» упоминает и еще один город славян – «Хордаб – большой город и место пребывания царя» [20. С. 296], и исследователь высказывает мнение, что «это название есть не что иное, как искаженное хорват… Возможно, что источник имел в виду славянское племя хорват, упоминаемое в русской летописи. Быть может, существовал и город с таким же названием, бывший в VIII–IX вв. центром прикарпатского объединения славян» [20. С. 300]. К слову сказать, существует мнение, что город Хордаб также принадлежит земле вятичей. Некоторые историки видят центр вятичского государства в древнерусском городе Кордно близ современного села Карники Веневского района и полагают, что именно о нем говорят арабские авторы, именуя Хордабом [24].

В литературе отмечается, что расположение города на окраине славянского ареала свидетельствует о том, что он выполнял оборонительные функции [25. C. 176]. Скорее всего, город Вантит не был какого-либо рода центром и, если он и был пунктом обмена, то незначительным. Но для арабов город играл свою роль – роль первого славянского города на пути «из араб в варяги», и был отмечен теми исключительно предприимчивыми арабами, которые рискнули подняться выше Булгара, несмотря на запрет. Известно, что арабский географ Сихаб эддин ибн Фалдаллах ал-Умари сообщает, что еще в XIV в. «купцы наших стран не забираются дальше города Булгара» [26. C. 52]. Мы знаем, что именно Булгар был одним из источников информации для арабов. Закономерно, на наш взгляд, предположение, что волжские булгары – ближние соседи восточных славян на Волжском торговом пути – обладали куда более обширными знаниями о своих соседях-вятичах и, разумеется, о Волго-Окском междуречье, но, соблюдая «коммерческую тайну», не разглашали их конкурентам. Таким образом, существует вероятность, что сведения о славянском городе Вантит – есть свидетельство прямого получения информации самими же арабскими купцами.

Вопрос об идентификации Вантита до сих пор остается открытым. Что он представлял собой: оборонительное пограничное сооружение, перевалочный пункт, место складирования товара или один из торговых пунктов на пути «из варяг в арабы» – еще предстоит выяснить. Представляется возможным утверждать, что Вантит, удостоенный внимания таких отдаленных народов, как скандинавы и арабы, в период становления и развития международной водной торговой магистрали играл отнюдь не второстепенную роль.

И в завершение следует заметить, что глубина раскрытия того или иного заявленного аспекта проблемы напрямую зависит от состояния источникового и историографического материала, который отличается неоднозначностью и неоднородностью. Нельзя не отметить крайнюю скудость сведений о Вантите в сочинениях восточных географов, которые фактически ограничиваются сообщением о его существовании. Не приводится каких-либо данных о месте расположения пункта. Не говорится о каких-либо особенностях, которые могли бы стать для исследователей подспорьем в идентификации Вантита и его локализации на территории расселения славян. На сегодняшний день для разрешения озвученных задач в распоряжении исследователей имеются лишь косвенные данные по этой проблеме. Однако развитие междисциплинарного подхода окажет существенную поддержку в разысканиях в данном направлении.

Литература:

1. Летопись по Лаврентьевскому списку // Лаврентьевская летопись (ПСРЛ). М.: Языки русской культуры, 1997. Т. 1. 496 с.

2. Арциховский А.В. Курганы вятичей. М.: РАНИОН, 1930. 223 с.

3. Седов В.В. Восточные славяне в VI–XIII вв. М.: Наука, 1982. 328 с.

4. Рыбаков Б.А. Мир истории: начальные века русской истории. М.: Молодая гвардия, 1987. 351 с.

5. Коваль В.Ю. Древние славяне на берегах Москвы-реки // <http://www.archeologia.ru>, page 2–3. Дата посещения сайта 08.08.2007.

6. Голубовский П.Г. История Северской земли до половиныXIV столетия. Киев, 1881.

7. Багалей Д.И. История Северской земли. Киев, 1882.

8. Барсов Н.П.Очерки русской исторической географии. Варшава, 1885. C. 77.

9. Шахматов А.А. Южные поселения вятичей // Известия АН. Cер.VI. 1907. №16. C. 720–723.

10. Москаленко А.Н. Городище Титчиха. Из истории древнерусских поселений на Дону. Воронеж, 1965. С. 152–158.

11. Москаленко А.Н. О возникновении древнерусских поселений на Дону // Вопросы истории славян. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1966. Вып. 2. C. 114–144.

12. Три поездки Ильи Муромца // Былины/ Сост., вступ. ст., обраб. текстов, примеч. и слов. Ю.Г. Круглова. М.: Просвещение, 1985. C. 67–72.

13. Поучение Владимира Мономаха. Древнерусский текст и перевод (Д.С. Лихачева) // Русская литератураXI–XVIII вв. / Редкол.: Г. Беленький, П. Николаев, А. Овчаренко и др.; Сост., вступ. статья, примеч. Л. Дмитриева и Н. Кочетковой. М.: Худож. лит., 1988. C. 49–63.

14. Кирпичников А.Н., Дубов И.В., Лебедев Г.С.Русь и варяги (русско-скандинавские отношения домонгольского времени) // Славяне и скандинавы / Пер. с нем.; Общ. ред. Е.А. Мельниковой. М.: Прогресс, 1986. C.189–300.

15. Никольская Т.Н. Земля вятичей: К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX–XIII вв. М.: Наука, 1981. 296 с.

16. Монгайт А.Л. Рязанская земля. М.: Изд-во АН СССР, 1961. 400 с.

17. Рыбаков Б.А. Путь из Булгара в Киев// Древности Восточной Европы. М.: Наука, 1969. 304 с.

18. Монгайт А.Л. Абу Хамид ал-Гарнати и его путешествие в Русские земли 1150–1153 гг. // История СССР. 1959. №1. С. 169–181.

19. Гаврилов Д. Правда и вымысел Велесовой книги // <http://arustra.narod.ru>. – Дата посещения сайта 01.11.07.

20. Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и РусиVI–IX вв. // Древнерусское государство и его международное значение / Под ред. В.Т. Пашуто, Л.В. Черепнина. М.: Восточная литература, 1965.

21. Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. 264 c.

22. Прозоров Л. Времена русских богатырей. По страницам былин вглубь времен. М.: Яуза, Эксмо, 2006. 288 с.

23. Новосельцев А. «Мир истории» или миф истории? // Вопросы истории. 1993. №1. С. 23–32.

24. Вятичи// Информационно-аналитический и энциклопедический портал «Русская Цивилизация» // <www.rustrana.ru>

25. Седов В.В. Племена восточных славян, балты и эсты // Славяне и скандинавы. М.: Прогресс, 1986. С. 175–188.

26. Демин В.Н. Загадки Урала и Сибири(от библейских времен до Екатерины Вели.кой). М.: Вече, 2000. 544 с.

ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА, 2008, История, №1(2)

Автор: Д.В. Смокотина

и: http://vantit.ru; https://cyberleninka.ru; http://allaboutrussia.ru

 

 

Материалы по теме:

Курганы вятичей в Царицыно

Вантит (Воронежская область)

Безымянный город вятичей. Городище Слободка.

Курганные захоронения вятичей в Тёплом стане(г.Москва)

Кунцевское городище

Городище Радовище

Барвихинское городище

Миссия князя Святослава. Георгий Сидоров

Легенды Гардарики

Как появились русские? Анатолий Клёсов

 

Рубрики
Разное

Сакральных пространств: великолепные интерьеры современных церквях по всей Европе и Японии Тибо Пуарье

Церковь ам замка, Берлин, Германия – Иоганн Фридрих Хегер, 1933, все изображения через Тибо Пуарье

Тибо Пуарье (ранее) путешествует по миру, фотографируя архитектурные пространства, которые нас окружают, как мы живем, спать, учиться и молиться. В его последней серии, французский фотограф запечатлел интерьеры из 29 современных церквях по всей Германии, Нидерландов, Франции, Дании и Японии, чтобы увидеть, как каждый город имеет проектируемых конструкций поклонения в течение последнего столетия. В сакральных пространств, Пуаре использует тот же координатора в каждом изображении. Стилистическое решение делает его легче сравнивать схожесть основных структур, таких как гостиная и помещение кафедры, в то время как контрастные различия в выборе дизайна интерьера, таких как освещение и цветовая палитра. Вы можете увидеть более современные церкви из серии на своем сайте, Instagram, и Behance.

Санкт-Мориц, Аугсбург, Германия – Джон Посоны, 2013

Воскресения Христова, Köln, Германия – Готфрид Бем 1957,

Церковь Грундтвига В Копенгагене, Дания – Педер Вильхельм Йенсен-Клинт, 1927

Opstandingskerk, Амстердам – Мариус Duintjer, 1956

Капелле, Берлин, Германия – Акселем Шультесом и Шарлотта Франк, 1999

Святого Иосифа, Ле-Хавр, Франция – Огюста Перре, 1956

Святого Ансельма Мэгуро, Токио, Япония – Антонин Раймон, 1954

Шен Нотр-Дам-дю, Вирофле, Франция – Луи, люк и Тьерри Sainsaulieu, 1966

Собор Святой Марии, Токио, Япония – Кензо Танге, 1964

Рубрики
Интернет

В Китае доказали существование древней цивилизации


В Китае доказали существование древней цивилизации

Китайские ученые на пресс-конференции представили отчет о масштабном исследовании, доказавшем факт зарождения цивилизации 5800 лет назад. Об этом сообщило Центральное телевидение Китая (China Central Television).

Проект стартовал в 2001 году. Он охватил свыше 70 исследовательских учреждений. Специалисты изучили артефакты, найденные за последние 100 лет в городе Лянчжу (провинция Чжэцзян), храме Таоси (провинция Шаньси) и на берегах рек Хуанхэ и Янцзы.

Артефакты помогли понять, как в древнем обществе происходило разделение труда, какими были классовые различия и как распределялась власть. Полученные данные были сопоставлены. В результате ученые пришли к выводу, что цивилизация на территории современного Китая зародилась в некоторых районах Хуанхэ 5300-5800 лет назад.

Это примерно на два тысячелетия раньше, чем считалось до сих пор. Исследование показало, что около 3800 лет назад ранние цивилизации начали массовое переселение в центральные равнинные районы, где сформировали более развитое общество.

и: https://rg.ru; http://news.cctv.com.

 

Материалы по теме:

Куда пропали 10 древних цивилизаций

Календарь майя похож на древнекитайский — ранние контакты?

Китай основали арии. Андрей Буровский

Подземные стражи: загадка Терракотовой армии

В Китае найдены артефакты возрастом 115 тысяч лет

Пещера Тяньюань (Tianyuan cave / Haowen Tong)

Обнаружено наскальное изображение взрыва сверхновой

На границе России и Китая обнаружены захоронения возрастом более 9000 лет

В Китае археологи наткнулись на следы 4-метровых великанов

Каменных дракона и грифона возрастом в 12 000 лет нашли на Алтае

Закон захоронений. Александр Белов

 

 

Рубрики
Интернет

Кем был Рюрик по национальности?


Кем был Рюрик по национальности?

Мог ли Рюрик быть скандинавом? Что говорят об этом скандинавские саги? Какие новейшие археологические открытия проливают свет на этническое происхождение Рюриковичей? Лев Прозоров приводит многочисленные факты, приоткрывающие завесу тайны над происхождением легендарного правителя Руси.

– А знаете ли вы, что Рюрик, основатель княжеского дома, правившего Русью семь веков и давшего первого царя, выходец не из скандинавских стран, как нам объясняют учебники? Если мы обратимся к источникам, к скандинавским сагам и собственным приданиям, становится немножко непонятно о том, как такая мысль могла прийти в голову. Скандинавы очень ревниво относились к славе и бережно хранили любое упоминание о подвигах и достижениях своих соплеменников. Спустя столетия скандинавы помнили, что Англией правят потомки герцога Вильгельма Нормандского, а он был потомком конунга Рольфа, пришедшего из Скандинавии во Францию.

Те же самые скандинавы исхитрились совершенно забыть о родстве с княжеским домом, правившим территорией, в которую Английское Королевство, не говорю о Нормандском Герцогстве, уложилось бы раз 10. Если мы посмотрим на саги Руси, на то, что в сагах скандинавы говорят о нашей с вами стране «Гардар», «Гардарика», как они нас называли, окажется, что они, во-первых, не имеют никакого понятия о правителях Руси до конунга Вальдемара (так они называли Владимира Святославовича), а, во-вторых, что они не имеют никакого понятия, что конунг Вальдемар приходится роднёй их конунга.

Более того, сын Вальдемара Ярислейв, то есть Ярослав Мудрый, говорит своим скандинавским наемникам «Вы – норманны», то есть себя явно, согласно скандинавским сагам, к норманнам он себя не причислял. Для сравнения, дальний потомок норманнских конунгов, правитель Сицилии, посмотрите на карту, где Сицилия и где Новгород, что ближе к Швеции и Скандинавскому полуострову. Согласно скандинавским сагам, всецело признает своего в приплывшем к нему в норвежском короле Харальде Крестоносце, из его рук принимает повышение по феодальной лестнице, превращаясь из герцога в конунга (короля). До такого хранилось родство, а про родство с соседними правителями Новгорода почему-то забыли. Некоторые ученые пытаются доказать, что Рёрик Ютландский – это и есть наш Рюрик.

Однако жизнь Рёрика Ютландского по западным хроникам известна едва ли не по году и из того, что мы знаем из жизни конунга Рёрика, известно, что он всю свою жизнь провел воюя, склочничая, дерясь за крохотный, болотистый кусочек Фрисландии (это часть современной Голландии). Это ли правитель земли великой и обильной по ту сторону Балтийского моря? Зачем была ему эта Фрисландия? Вот что совершенно непонятно, если мы будем считать Рёрика Ютландского и Рёрика Фрисландского за одно лицо с нашим Рюриком.

В отличие от Скандинавии, Мекленбург (Восточная Германия), земли, где когда-то жили славяне, сохранил память о том, что когда-то правитель ободритов славянского народа породил трех сыновей и три этих сына ушли на Восток по приглашению жившего там народа, стали править восточными землями. Эту легенду записал еще в XIX веке французский путешественник Ксавье Мармье. Трех сыновей ободритского князя звали: Рюрик, Синеус, Трувор. Само имя Рюрик совпадает с племенным самообозначением ободритов – Рерики, так их называет саксонский анналист, так их называет Адам Бременский. О столице ободритов Рерике, разграбленном датчанами в начале IX века, упоминает Ингард хронист франков, а другая франкская хроника упоминает Рерика короля Вендов. Вендами называли германские народы, в том числе франки называли балтийских славян, ободритов. Более того, сам символ рода Рюриковичей, вы все сейчас можете увидеть его на гербе Украины, сам символ Рюриковичей, как это предположил еще в XIX Гедеонов и как в советские годы доказал Рапов, видный ученый, происходит от символа атакующего сокола.

Средняя черта, что обычно называют трезубцем хвост, боковые острые крылья соколиные, атакующей хищной птицы. Если мы посмотрим на русскую поэзию, на русскую литературу, фольклор, былины, мы везде увидим, что сокол – это один из главных символов добрых молодцев, витязя, князя. Возьмите «Слово о полку Игореве», там буквально на каждой странице «соколиное гнездо», «Игорь соколом полетел» и так далее.

Только в одном месте сокол вдруг в «Слове о полку Игореве» появляется в качестве врага, когда «Ольгово храброе гнездо», то есть род Ольговичей, которому принадлежал Игорь Святославович, «Не было оно в обиду порождено ни соколу, ни кречету, ни тебе, черный ворон, поганый половец». Если черный ворон – это поганый половец, то, следовательно, стоит полагать что и под соколом-кречетом тоже имеется в виду не птица, которая при всем желании затруднилась бы обидеть даже одного русского князя.

Мы действительно видим, что у рода Ольговичей, которому принадлежал Игорь Святославович, был сильный враг – Рюрик Ростиславович, тезка древнего князя, основателя рода. Это все прикажете считать случайностью? В Скандинавии для обозначения знатного воина в поэзии не употреблялся, обозначением сильного воина, героя, богатыря в скандинавской поэзии являлся кабан. Нашей поэзии, нашему эпосу кабан, как символ воина неизвестен совершенно. Бывают сравнивают с соколом, с волком, с туром, но никогда – с кабаном.

Возьмите «Слово о полку Игореве» –  вы там вообще не встретите упоминания этих животных, в то время, как у скандинавов это был самый любимый символ и даже на шлемах скандинавских бойцов изображались вепри, кабаны. Наша археология при всем желании до сих пор до середины IX века так и не нашла присутствия скандинавов южнее Ладоги. Естественно, через Ладогу славянские земли общались с землями финнов и скандинавов, но до середины IX века скандинавы не отмечены южнее Ладоги, а к середине XX века Олег и Игорь давным-давно побывали в Киеве.

Вместе с тем присутствие вендов, балтийских славян, археологически отмечено в Восточной Европе с VII века. Раскопаны крепости, возведенные по вендскому образцу в Юго-Восточном Приильменье, так называемом, Городке на Маяте, и сенсационное открытие — в конце VII и начале VIII века на берегу маленькой речушки Любша, впадающая в Волхов, неподалеку от Ладоги, оказывается, существовала каменная крепость. У нас объясняют, что до крещения Руси у нас не было каменного зодчества. Так вот, в конце VII века в глухих северных землях неподалеку от озера Ладоги поставили наши с вами предки каменную крепость, которую сейчас называют по имени речки – Любша. Эта крепость построена, как Городок на Маяте по архитектурным канонам балтийских славян, тех самых Рериков, чье имя так неслучайно созвучно имени основателя княжеского рода на Руси. Более того, слово «рюрик» или, как чехи выговаривали, «Рарог» (сокол), в славянских языках встречается достаточно часто. «Рарог» переходит «рюрик», у славян есть «рог», а у балтийских славян «рик», «отрок» как «отрик» и «рарок», как «рерик». Для того, чтобы прислонить к своей теории названия столицы, договорились из-за того, что ободритская столица Рерик, разграбленная датчанами, якобы носила датское имя и якобы это происходит от датского названия камыша.

Я не могу отвечать за зулусов, ацтеков или китайцев, но в Европе я не знаю ни единого крупного города названного в честь камыша, лопуха, или другой какой-то травы. А вот городов, названных в честь великих князей или в честь названия племени – очень много. О соколином значении имени Рерика сейчас стало широко известным благодаря фильму, снятому Михаилом Николаевичем Задорновым о происхождении Рюрика, его имени и нашего народа, но об этом говорили ученые задолго до Михаила Николаевича. Михаил Николаевич ничего не выдумал, а лишь широкую аудиторию познакомил с тем, что широкой аудитории, к сожалению, неизвестно. Во многих аспектах в этом фильме Михаил Николаевич дал волю фантазии, говоря о преданиях своего художественного домысла, где-то сатирически чересчур подошел по многолетней своей привычке. Все знают, что карьеру Михаил Николаевич сделал как сатирик.

В целом это человек, который до этого ничего не знал о балтийских славянах и очень часто он натыкался людей, которые вообще впервые слышали, что юг Балтики когда-то был населен славянами, а эти славяне были ближайшей родней нам с вами, такому человеку фильм «Рюрик. Потерянная быль» Михаила Николаевича Задорнова будет полезен.

: Концептуал ТВ

 

Материалы по теме:

Исторические зарисовки. О сути и истоках норманской проблемы

Археологи: варяги пришли на Русь раньше, чем мы думали

Рерик (Rerik) (Германия)

Свинцовая печать князя Рюрика

 

Русский народ от Потопа до Рюрика. Апгрейд человека

Полоцкий князь Рогволод с острова Рюген

Князь Рюрик был нашим земляком? О гипотезе Ломоносова

Как древних русов превратили в колонизаторов на родной земле

В Великом Новгороде найдены следы поселения ильменских словен

Русские и германцы: Северная прародина. Светлана Жарникова

Древние тайны Русского Севера. С.В.Жарникова

 

Рубрики
Интернет

Допетровская эпоха. Народные представления о древностях


Допетровская эпоха. Народные представления о древностях

Отношение к археологическим находкам в древней Руси

Археология — молодая наука. Как особая дисциплина со своими задачами и методами исследования, она выделилась только в новое время. Но, как и у ряда других наук, у археологии есть своя предыстория, уходящая в глубокую древность.

Территория нашей родины густо насыщена археологическими памятниками. Даже сейчас, после тысячелетней распашки, после бесчисленных строительных работ заметно изменивших весь ландшафт страны, во многих местах археологические памятники бросаются в глаза каждому. Таковы степные курганы, городища лесной и степной полосы. Естественно, что и в древности, задолго до того, как курганами и городищами заинтересовались ученые, эти заметные остатки прошлого привлекали внимание народа. Прежде всего городища и курганы были ориентирами, хорошо известными всему окрестному населению.

Именно как ориентиры упоминаются археологические памятники в некоторых ранних письменных источниках. Так, в грамоте, определявшей границы угодий Киево-Печерского монастыря, приписываемой Андрею Боголюбскому, названы два городища и четыре кургана — Перепет, Перепетовка, Великая могила и курган на Невеселовском поле. Эти курганы были найдены и раскопаны в середине XIX в. Оказалось, что они насыпаны над скифскими погребениями. В эпоху средневековья эти курганы были, следовательно, уже настоящими археологическими памятниками.

Пять раз, под 1093, 1095, 1149, 1151 и 1169 годами упоминает начальная летопись о длинных валах, расположенных к югу от Киева. Время сооружения этих валов до сих пор не выяснено, но во всяком случае, как следует из тех же летописных упоминаний, в эпоху Киевской Руси валы уже не имели стратегического значения. Летопись говорит о них лишь для того, чтобы показать, где происходили события — «межи валома», «по валови». Возможно, что валы также относятся к скифскому времени. В пользу этого свидетельствует включение в линию валов некоторых скифских городищ.

Очень много археологических памятников перечислено в «Книге Большому Чертежу» 1627 г. Здесь как ориентиры названы «Думчий курган» у Донца, «Болотова могила» на Мечи, Змиево и длинный ряд других городищ, «человек камен» на речке Терновке, две «девки камены» на реке Самаре и т. д. Помимо городищ и курганов, ориентирами служили, таким образом, и типичные для причерноморских степей надмогильные изваяния — «каменные бабы».

Четвертый вид археологических памятников называет одна из грамот XVII в. Здесь как граница ясачных угодий указан «Писаный камень на р. Вишере» — наскальные изображения эпохи бронзы и раннего железа, впоследствии изученные археологами.

Люди древней Руси не только замечали археологические памятники, но и пытались узнать, каково их происхождение, хотели найти им объяснение. Наиболее просто решался вопрос о курганах и городищах. Обычай сооружать курганы над погребениями во многих районах Руси удержался до очень позднего времени. Столь же хорошо были знакомы людям древней Руси укрепления на мысах берегов рек и на отдельных холмах. Поэтому всем было ясно, что курганы, о которых никто не может сказать, когда они были насыпаны, или городища, где на памяти стариков уже никто не жил, — это древние могилы и поселения. Оставалось только решить, кто же похоронен в этих курганах, кто построил городища. Сложнее было объяснить происхождение таких памятников, как наскальные изображения или кости мамонта. Поражали также особенно большие курганы или огромные по протяжению валы под Киевом — следы древней жизни, превосходившие по своим размерам сооружения средневековой Руси. Появление таких загадочных памятников объясняли вмешательством великанов или нечистой силы. Так возникло множество легенд о происхождении городищ, курганов и других археологических памятников.

В народе эти легенды дожили до XIX и XX вв. и попали в записи фольклористов. Нередко мы можем проследить корни таких легенд до глубокой древности. Широко распространены рассказы о великанах — «волотах». На Украине волотам приписывали, в частности, кости мамонта, находимые в оврагах и при рытье колодцев. Насколько древни эти представления, показывает грамота 1684 г., где говорится о находке костей волота в Воронежском крае. Отсюда же названия «Волотова могила», «Волотово городище», встречающиеся в «Книге Большому Чертежу», западнорусское наименование курганов — «волотовки», известное по грамотам XVI—XVII вв. 

В XIX в. были записаны разные варианты легенды о происхождении упомянутых летописью «Змиевых валов» на Украине. В легендах рассказывалось, что валы — это отвал борозды, проведенной плугом, в который запряг грозившего Киеву страшного дракона-Змия киевский богатырь Кирило Кожемяка. В летописи мы тоже находим рассказ о молодом кожевнике («кожемяка»), обладавшем чудовищной силой. Показывая свою силу князю, он голой рукой вырвал клок мяса у разъяренного быка, а в решающей схватке победил страшного печенежина и этим спас Киев от набега кочевников. 

     Фото: Каменный лабиринт («Вавилон») близ Кандалакши (по Н. Н. Гуриной)

Наконец, от конца XVI в. до нас дошла специальная запись легенды о происхождении характернейших для русского Севера археологических памятников — каменных выкладок в виде лабиринта, относящихся, как недавно выяснено, к началу I тысячелетия до н. э.

В 1592 г. два видных русских дипломата Григорий Борисович Васильчиков и князь Семен Григорьевич Звенигородский были досланы в Колу для переговоров с послами Христиана IV о русско-датской границе в Лапландии. Выясняя, где шла древняя межа русских и норвежских владений, наши послы записали легенду о карельском богатыре Валите или Варенте, служившем Новгороду Великому и победившем «норвежских немцев»: «А в Варенге, на побоище немецком, где Варенской летней погост, (Валит,— А. Ф.) на славу свою принесши с берегу своими руками, положил камень, в вышину от земли есть и ныне больше косые сажени, а около него подале выкладено каменьем как бы городовой оклад в 12 стен, а назван был у него тот оклад Вавилоном. А в Коле, где ныне острог, обложено было у него каменьем в 12 стен тем же обычаем, и тот камень, что в Варенге, и посейчас словет Валитов камень, а что было в Коле развалено, как острог делали». Может быть, имя Валит — только вариант слова «волот», как думал академик А. Н. Веселовский, но может быть, эта легенда сложена о реально существовавшем лице. По новгородским летописям XIV в. мы знаем о двух воеводах по имени Валит.

Итак, бытующие еще и сейчас легенды о том, что на городищах жили богатыри, что богатырь похоронен в том или ином кургане, существовали еще в древней Руси. Люди древней Руси думали, что поражавшие их своими размерами древние укрепления и курганы — дело рук великанов и богатырей.

Очень часто в деревнях можно услышать легенды о кладах, зарытых разбойниками на городище или в курганах. Это тоже древние легенды. В XVII в. во многих местах Средней России возникла эпидемия кладоискательства. «Сыскные дела» — акты, составленные властями, посланными проверить слухи о находке клада, содержат сведения о десятках грабительских раскопок в курганах и на городищах Курской, Воронежской, Мценской округи. В этих актах часто приводится легенда о разбойнике Кудеяре и говорится, что кладоискатели хотели сыскать «Кудеярову поклажу».

Третий вид легенд об археологических памятниках связывает их с определенными историческими лицами или событиями. Если в XVI в. сооружение северных лабиринтов приписывали Валиту, то в XIX в. в народе считали, что лабиринты сложены Петром I или Пугачевым. Жители Малоярославца не сомневаются, что славянское городище XIV в. в черте города осталось от войны 1812 года. С разными событиями в истории России связано происхождение названий курганов — «шведские могилы» на Украине, «французские могилки» и т. д. Это явление свойственно не только русским. Казахи все древние погребальные сооружения в степи называют «Калмак-мола» — калмыцкие могилы, относя их к «годам великого бедствия» — началу XVIII в., времени войны с калмыками.

Но если большинство таких легенд просто переносит на древние памятники более свежие исторические воспоминания, то отдельные легенды, возможно, сохраняют зерно исторической правды. В «Повести временных лет» под 945 г. говорится о кургане над могилой Игоря: «Есть могила его у Искоростеня града в деревах и до сего дне». Через 750 лет, в 1710 г. жители Коростеня показывали В. Н. Татищеву курган, считавшийся могилой Игоря.

Легендарному князю Черному приписывало население Чернигова большой курган на окраине города. И раскопки показали, что это, бесспорно, не рядовое, а княжеское погребение.

     Фото: Крест XIV—XV вв., выбитый поверх неолитических наскальных изображений в урочище Бесовнос в Карелии (по В. И. Равдоникасу)

Наконец, некоторые памятники прошлого вызывали в народе суеверный страх и считались связанными с нечистой силой. В районе неолитических наскальных изображений Карелии до недавнего времени сохранялась
легенда о бесе и бесихе, восходящая, несомненно, к глубокой древности. «Этот бес и нарисован на скалах «Бесова носа»», — говорили местные жители. Раньше это убеждение было, конечно, еще прочнее. Недаром, в XIV или XV в. монахи Муромского монастыря выбили поверх изображения «беса» крест и монограмму Христа (см. рис.).

Итак, люди древней Руси проявляли немалое любопытство к курганам, городищам, наскальным изображениям и другим археологическим памятникам и пытались их осмыслить. В этом осмыслении много наивного, но в нем есть и крупицы истины. Так, и городища, и курганы народ считал следами далекого прошлого. В городищах древнерусские люди всегда видели укрепления. Когда в начале XIX в. З. Ходаковский начал научное исследование городищ, он считал их местами культа. Народная молва оказалась, как мы теперь знаем, более верной, чем мнение одного из основоположников археологии в России.

Если упоминания археологических памятников мы находим еще в документах эпохи Киевской Руси, то в XVI—XVII вв. интерес к этим памятникам стал более явным и активным. В связи с этим об остатках древностей стало известно гораздо больше, чем раньше. Прежде всего делались попытки извлечь из них какую-либо практическую пользу. Как мы уже говорили, от XVII в. до нас дошло множество сведений о грабительских раскопках на курганах и городищах.

Эти грабительские раскопки испортили немало археологических памятников, но как бы нам не были неприятны кладоискатели былых веков, надо отметить, что их раскопки дали самые первые, примитивные представления о том, что содержится в городищах и курганах.

Когда землянский воевода обследовал в 1664 г. что за раскопки ведет поп Киприан на Кудеяровом городке на р. Ведуге, он дал одно из самых ранних описаний городища: «В прошлом де, в давних годах, был не то вор и разбойник Кудояр с товарищи, со многими людьми, и воровски де он большую казну собрав, стоял городком в степи… В степи промеже двух гор лог насыпан землею, а длина той насыпи 85 сажен, поперек 12, а инде и 10 сажен, а сыпана в тот лог земля слоями — глина красная и серая и чернозем под глиною». Воевода, как нетрудно сообразить, наблюдал разрез вала городища.

Находки вещей из драгоценных металлов в курганах и городищах Средней России столь редки, что в этом районе кладоискательство не получило большого размаха. Зато в Сибири, где в могилы эпохи раннего железа и тюркского времени золотые предметы клали достаточно часто, кладоискательство уже с XVII в. распространяется чрезвычайно широко. В XVII—XVIII вв. целые артели «бугровщиков», объединявшие до 300 человек, все летние месяцы раскапывали курганы. Кое-где кладоискательство стало даже профессией. При таких масштабах работ сибирские бугровщики имели возможность сделать больше археологических наблюдений, чем их курские и воронежские коллеги. По словам Г. Миллера, бугровщики начала XVIII в. уже знали, в каких типах могильных сооружений золото встречается, а в каких нет. Именно поэтому погребальные памятники первобытной эпохи сохранились в Сибири гораздо лучше, чем курганы и могильники эпохи железа. Кладоискатели знали, в каких районах больше богатых курганов, в каких курганах находятся лиственничные срубы, а в каких—каменные сооружения, где в могилах лежат драгоценные вещи, и т. д. У бугровщиков была своя классификация типов могильных сооружений. Они различали «чудские» и «калмыцкие» могилы, «сланцы» и «курганы».

Таким образом, народная наблюдательность позволила заметить ряд деталей чисто археологического характера. Это в какой-то мере подготовило исследовательский подход к памятникам в XVIII в. Все ученые XVIII и начала XIX в., писавшие о сибирских курганах, ссылаются на сведения, полученные от бугровщиков.

Если поисками кладов в курганах занимались на свой страх и риск отдельные люди, то в государственном масштабе городища и курганы начали раскапываться с другой целью — из культурного слоя городищ и из курганной земли добывали селитру. В связи с этим в 1630 г. приказу Казанского дворца был дан государев указ отыскать в Тобольском, Томском и других сибирских уездах места «старых городищ и селищ». Земля из курганов, как показывают источники XVII в., также широко использовалась для этих целей.

Практический интерес вызывал и еще один вид археологических памятников — остатки горных разработок эпохи бронзы и раннего железа на медных, оловянных и золотых месторождениях Урала и Сибири. По словам ученых XVIII в., едва ли не все русские металлургические заводы ставились на месторождениях, отысканных по следам «чудских копей». Первые известия о таком интересе к «чудским копям» относятся еще к XVII в. Так, в отчете сына боярского Григория Лоншакова и казачьего десятника Филиппа Яковлева о поисках руд в верховьях реки Аргуни говорится: «И те старые копи, где у них закладено хрящем и каменьем, все вычистили и выломали… и объявилось старой копи круглая яма в горе, в камени, в вышину полторы сажени, в ширину в сажень печатную… Да у той старой копи, выше и ниже но Тузячке речке, плавилен с двадцать. А какие де люди прежь сего в том месте руду брали и плавили и про то мы Григорей и Филип с товарищи доведатца не могли».

Итак, по крайней мере шесть видов археологических памятников — курганы, городища, наскальные изображения, каменные бабы, лабиринты и древние горные разработки — были известны в древней Руси. Незамеченными оставались стоянки, селища — памятники, не имеющие признаков на поверхности.

Но два вида находок на стоянках привлекали внимание. Это — каменные наконечники стрел неолитической эпохи и кости мамонта. Как и по всему Старому Свету, кремневые наконечники назывались на Руси «громовыми стрелами». Согласно повериям, записанным во многих местах в XIX в. «громовые стрелы» в народе считали результатом удара молнии в землю и пользовались ими как целебным средством, амулетами, оберегами. Эти представления существовали уже в древней Руси.

О «громовых стрелах» упоминают письменные источники — «Кормчая книга», «Домострой», «Луцидариус». В культурном слое XIV в. в Новгороде Великом найден амулет—наконечник неолитического копья в медной оправе с изображением процветшего креста. Находки «громовых стрел» зафиксированы в двух вятических погребениях и во Владимирских курганах.

 Фото: Неолитический наконечник копья из культурного слоя Новгорода Великого, использованный как амулет в XIV в. (по М.В. Седовой).

 

Интерес к костям мамонта носил другой характер. С. Н. Замятнин опубликовал грамоту 1684 г., вызванную сообщением о находке гигантских костей в Воронежском крае. Находчик думал, что это ноги «волота». В царском указе курскому воеводе предписывалось «ноги откопать, а откопав, кости измерить, какова которая кость мерою в длину и в толщину и написать на роспись и на чертеже начертить». С. Н. Замятнин называет эту грамоту первой русской инструкцией для раскопок. Может быть, это и слишком, но интерес ее бесспорен. Перед нами свидетельство бескорыстного любопытства к памятникам далекого прошлого. Это уже не интерес к кладу, к сокровищу, а зачатки научной любознательности.

Наконец, самые интересные сведения об археологических памятниках, дошедшие до нас от древней Руси, связаны с теми же северными лабиринтами. В конце XVI — начале XVII в. в долгом споре с Данией русская дипломатия отстаивала права России на «Лопскую землю». И вот в 1603 г. русские посланники И. С. Ржевский и С. В. Годунов впервые в истории России привлекли археологические памятники на службу политике. В грамоте, поданной датским послам С. В. Годуновым, говорилось: «И Лопская земля вся изстари к нашей отчине, к Новгородцкой земле, а взял ее войною нашие отчины Новгородцкого пригорода корелской державец именем Валит, тож и Варент, а руское имя его Василей, которого и ныне есть в тех местех на Мурманском море в его имя городище Валитово и иные признаки, как вам о том подлинно объявлено». Здесь имеется в виду приведенный выше рассказ о лабиринтах. Так, еще 350 лет назад, русская дипломатия осознала политическое значение археологии.

Таким образом, к XVIII в. русское общество пришло с определенным интересом к остаткам старины. Были известны самые разные памятники древности. Делались попытки так или иначе осмыслить их и использовать в практических целях. Было известно, что найти древности можно путем раскопок в земле. Такие раскопки уже производились, и не только с кладоискательскими целями. В 1420 г. во Пскове в период мора посадники и горожане, желая прекратить мор, хотели найти древнейшую в городе церковь Власия. Для этого был куплен «двор Артемьев», снесены постройки, после чего, проведя раскопки, горожане «обретоша престол». Мы видим, что интерес к древностям на Руси был многогранен.

Но от всего этого до подлинной науки было еще далеко. Происхождение многих археологических находок не было понято. Это касается не только кремневых орудий и костей мамонта, но даже, как ни странно, предметов, обычных для самой древней Руси. Так, в Ипатьевской летописи рассказывается, что когда в Ладоге бывает «туча велика и находять дети наши глазкы стекляный и малый и великыи, провертаны, а другые подле Волхова беруть, еже выполоскываеть вода, от них же взях боле ста». Совершенно ясно, что речь идет о стеклянных бусах, вымывавшихся дождем из культурного слоя Ладоги. Но летописец, как видно из следующего затем текста, думал, что «глазкы стекляныи» выпадают, как град, из «тучи великой».

Происхождение других археологических памятников было понято правильно, но научная ценность их совершенно не осознавалась. В 1626 г. под Путивлем в кургане были найдены золотые и серебряные вещи, видимо, I тысячелетия н. э. Находчик переплавил их и передал золото и серебро «на церковное строение».

Голландский путешественник Николай Витсен рассказывает о двух находках в Сибири. В 1688 г. в обрыве реки при устье Иртыша боярин Федор Головин нашел разрушенную могилу с серебрянными ветлами. Среди них был сосуд с изображениями. «Боярин велел его вызолотить по причине редкости работы и места, где он его нашел».

Еще печальнее была судьба находок под Тобольском: «Господин Салтыков из такого найденного в могилах серебра велел сделать себе саблю на память об этом замечательном обстоятельстве». Таково отношение людей XVII в. к находкам древностей — ими интересуются, но научная ценность и необходимость сохранять эти вещи неприкосновенными еще не поняты. «Русские не любят древностей», — обобщает свои наблюдения Витсен.

Правда, в XVII в. уже существует Оружейная палата, где сохраняются более века многие памятники прошлого. А. В. Арциховский называет поэтому Оружейную палату первым русским музеем и отводит ей видное место в истории русской археологии. Но здесь мы, безусловно, имеем дело с явлением совершенно иного порядка. Сохраняется золотая и серебряная посуда, ценное оружие, одежды, принадлежавшие известным деятелям Московского царства. Бесспорно, этими вещами дорожат, оберегают их, но это совсем не то, что предметы, извлеченные из земли. Это вещи конкретных людей, известных хотя бы по рассказам, сохраняемые потомками. До сбережения памятников древности, найденных в земле, оставленных неведомыми народами, отсюда еще очень далеко; не говорим уже о специальном собирании таких памятников.

Первые сведения о коллекциях древних вещей из курганов относятся только к началу XVIII в. В дневнике путешествия по Сибири в 20-х годах XVIII в. Д. Г. Мессершмидт отметил несколько таких частных коллекций. Возможно, что некоторые из них появились независимо от указов Петра о собирании древностей, еще в конце XVII в. Но даже это не меняет картину в целом.

XVII век еще спокойно смотрел на разграбление тысяч курганов и уничтожение городищ для добычи селитры. Проблему регистрации и охраны археологических памятников поднял только XVIII век.

Использованная литература:

1 Описание Киево-Печерской лавры с присовокуплением разных грамот. Киев, 1826, прибавление, стр. 4.
2 Древности, изданные временной комиссией для разбора древних актов. Киев, 1846. R раскопках кургана Перепет принимал участие Т. Г. Шевченко. См. I. О. Iванцов. Шевченко i археологiя. Сб. «Памяти Т. Г. Шевченка». Изд. Академии наук УССР. Киев, 1939, стр. 570—572.
3 ПСРЛ, т. I, стр. 94, 97. 139: т. II. стр. 96 и др.
4 Книга Большому Чертежу. М.—Л., 1950, стр. 62, 64. 65, 70, 71, 74. 78 ит. д.
5 В. Берх. Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей. СПб., 1821. стр. 142.
6 В. Ф. Генинг. Наскалъпые изображения Писаного камня па р. Вишере. CA, XXI, 1954, стр. 259—278.
7 А. Н. Веселовский. Русские и вильтины в саге о Тидрике Бернском (Веронском). «Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук»,т. XI, кн. 3. СПб.,1906, стр. 15—18.
8 С. Н. 3амятнин. Первая русская инструкция для раскопок. CA, XIII, 1950, стр. 288.
9 А. Н. Веселовский. Указ. соч., стр. 15—18.
10 В.Антонович. Змиевы валы в пределах Киевской земли. «Киевская старина», 1884, № 3. Киев, стр. 361, 362.
11 ПСРЛ, т. IX, стр. 65, 66.
12 H. Н. Турина. Каменные лабиринты Беломорья. СА, X, 1948; ее же. О датировке каменных лабиринтов Белого и Баренцова морей. МИА, № 39, 1953.
13 H. М. Карамзин. История Государства Российского, т. XI. СПб., 1824, примечания, стр. 20.
14 А. Н. Веселовский. Указ. соч., стр. 15—18.
15 А. И. Попов. Валит. «Советское финноугроведение», т. V. Петрозаводск, 1949, стр. 132—138.
16 См., например, И. Ларионов. Легенды озера Чудского, преданья Псковской старины. Псков, 1956, стр. 35.
17 Многочисленные записи преданий о кладах в курганах см.. В. И. Гошкевич. Клады и древности Херсонской губернии. Херсон, 1903, стр. 6—66; Чудские памятники и предания о панах. «Памятная книжка Олонецкой губернии на 1867 г.», отдел III, стр. 113—130.
18 Н. Я. Новомбергский. Клады и кладопскательство в Московской Руси XVII столетия. ЖМНП, 1917, № 2.
19 H. Н. Турин а. Каменные лабиринты…, стр. 130.
20 ПСРЛ, т. 1. стр. 23.
21 В. Н. Татищев. История Российская с самых древнейших времен. М., 1773, стр. 389.
22 Б. А. Рыбаков. Древности Чернигова. МИА, № 11. 1949, стр. 52.
23 Чудские памятники и предания о панах, стр. 108.
24 В. И. Равдоникас. Наскальные изображения Онежского озера. М.— Л., 1936, стр. 31.
25 Й. Я. Новомбергский. Указ. соч., стр. 173, 174.
26 П. П. Пекарский. Известие времен царя Алексея Михайловича о золотых и серебряных вещах и посуде, попадавшихся в татарских могилах в Сибири. «Известия Археологического общества», т. V. СПб., 1865, стр. 38.
27 В. В. Радлов. Сибирские древности. МАР, № 15, 1894, стр. 113.
28 Г. И. Спасский. Древности Сибири. «Сибирский вестник» ч. 2. СПб., 1818.
29 Н. Н. Оглоблин. «Сыскные дела» о кладах в XVII веке. «Чтения в Историческом обществе Нестора Летописца», кн. VII. Киев, 1893, стр. 119.
39 А. А. Спицын. Майданы. ЗОРСА, т. VIII, вып. 1. СПб., 1906, стр. 1—4.
31 См., например, «Дневные записки путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства в 1768 и 1769 гг.», ч. II. СПб., 1772, стр. 97, 98.
32 Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией, т. X. М., 1867, стр. 328, 329.
33 Н. Ф. Высоцкий. Очерки нашей народной медицины. «Записки Московского Археологического института», т. XI, 1911, стр. 148; А. С. Уваров. Археология России. Каменный период, т. I. М., 1881, стр. 9—16.
34 М. В. Седова. Амулет из древнего Новгорода. СА, 1957, № 4, стр. 166, 167.
35 С. Н. Замятнин. Первая русская инструкция для раскопок, стр. 288.
36 Русские акты Копенгагенского Государственного архива, извлеченные Ю. Н. Щербачевым. «Русская Историческая Библиотека», т. XVI. СПб., 1897, стр. 383. В грамоте, поданной С. В. Годуновым, как видно из ее контекста, вторично говорится об «археологических» обоснованиях русских прав на Кольский полуостров. В первый раз об этом говорилось, очевидно, в грамоте, поданной И. С. Ржевским, из которой заимствована приведенная выше цитата о Валите. Единственное упоминание этой грамоты с публикацией отрывка из нее мы находим, у Карамзина (Указ. соч., стр. 43 44), не знавшего зато о второй грамоте.
40 Цитирую по В. В. Радлову. Сибирские древности. МАР, № 3, 1888, стр. 4. .
41 В. В. Радлов. Сибирские древности. МАР, №15, стр. 129. 43 А. В. Арциховский. Археология. В кн. «Очерки по истории исторической науки в СССР», ч. I. М., 1955, стр. 523, 524.
43 В. В. Радлов. Сибирские древности. МАР, № 3, 1888, стр. 10. 11.

Глава из книги А.А. Формозова «Очерки по истории русской археологии» 

: http://arheologija.ru